"Банковский сектор - это нормальный бизнес, в котором государство может участвовать в минимальной степени". Аркадий Дворкович

Аркадий Дворкович, заместитель министра экономического развития и торговли РФ

В конце ноября депутаты Госдумы планируют рассмотреть во втором чтении проект закона о гарантировании вкладов, который считается одним из важнейших компонентов банковской реформы. Однако заинтересованные стороны еще не достигли согласия относительно основных положений законопроекта. Один из спорных моментов - статус банков с большой долей участия государства в системе гарантирования.

- Когда могут быть достигнуты основные цели стратегии развития банковской системы, в частности - принятие закона о страховании вкладов?

- Закон о страховании вкладов здесь ключевой, поскольку помимо собственно задачи страхования вкладов он решает еще целый ряд проблем. Во-первых, создание конкурентных условий на рынке банковских услуг, то есть максимально быстрое уравнивание условий для государственных банков и для остальных. Во-вторых, это вывод из банковской системы слабых банков, банков, не обладающих финансовой устойчивостью. Причем не по сегодняшним меркам, а по более жестким критериям. Этот закон принят в первом чтении, второе назначено на 21 ноября. Сейчас идет активный процесс согласования основных позиций, и процентов на 90 закон согласован между заинтересованными лицами, ведомствами и организациями. Наиболее сложным сейчас остается вопрос критериев допуска банков в систему страхования вкладов, то есть вопрос отсева слабых банков. С одной стороны, мы действительно не хотим, чтобы гарантировались вклады банков, которые несут серьезный риск банкротства или серьезный риск невыплат вкладчикам. С другой стороны, мы не хотели бы увеличивать риск субъективных решений - в том числе со стороны Центрального банка - по поводу того, какие банки пускать в систему гарантирования, а какие нет. Проблема сложная, однозначного решения нет, и ее мы обсудим в ближайшую неделю на заседании комитета Государственной думы перед вторым чтением. С моей точки зрения, необходимо, чтобы критерии были максимально объективными, чтобы не оставалось широкого поля для суждений представителей надзорных органов. Хотя постепенно мы придем к системе, в которой именно суждения будут играть серьезную роль. Но при нынешнем уровне работы надзорных органов и профессионализма их сотрудников лучше не рисковать.

Второй вопрос, который обсуждается, - статус Сбербанка в системе гарантирования. Мы изначально (это уже было принято в первом чтении) закладывали необходимость переходного периода для Сбербанка. То есть он не сразу вступает в систему, а с каким-то переходным периодом. Ведутся серьезные дискуссии о том, как должен выглядеть этот период. Сейчас в принятой в первом чтении версии это отсрочка составляет два года - до 1 января 2007 года. Рассматривался вариант "дедушкиной оговорки" по существующим вкладам и вступления Сбербанка в систему на общих основаниях по новым вкладам. В другой версии была отсрочка до 2009 года. Кроме того, некоторые депутаты предлагают отдельный счет, на который будут перечисляться взносы Сбербанка в систему страхования.

- Может ли быть продлен переходный период для Сбербанка?

- Нет, я считаю, что не может. Он может быть меньше, если доля вкладов, находящихся в Сбербанке, в общем объеме вкладов в банковской системе составит менее 50% до этого срока. Это возможно: сейчас сокращение доли Сбербанка идет темпами примерно в четыре процентных пункта в год. Сейчас эта доля составляет 64%. Поэтому в принципе при данном темпе процесс может завершиться уже в 2008 году, то есть на год раньше. Но я не уверен, что депутаты проголосуют за это предложение. Нужно подчеркнуть, что этот переходный период является скорее психологическим фактором, чем финансовым. Мы считаем, что закон сам по себе улучшает условия для подавляющего большинства вкладчиков. И Сбербанку самому выгоднее существовать в равных условиях - потому что ему постоянно предъявляются претензии: "у тебя есть гарантии, поэтому ты находишься в более "тепличных" условиях и нужно тебя "прижать" по всем другим фронтам, пока у тебя есть гарантия". Сбербанку это тоже надоело. Но психологический удар лучше по вкладчику не наносить и предусмотреть переходный период. Это забота о стабильности системы, чтобы не было потрясений для вкладчиков. Потому что закон нужен в первую очередь им, а не банкам и не правительству. Он направлен на защиту интересов граждан, которые приносят свои деньги в банки. И мы надеемся, что он приведет к росту организованных сбережений.

- По каким критериям будет происходить "отсев" слабых банков?

- Центральный банк предложил три группы критериев. Первая - это финансовая устойчивость, вторая - прозрачность, третья - качество управления. Что касается финансовой устойчивости, то это сравнительно объективная группа критериев. С этой группой критериев еще можно соглашаться. Относительно двух других - прозрачности и качества управления, то это оценочные критерии, там абсолютно формальную оценку делать сложно, всегда остается место для суждений. Мы немного боимся таких критериев. Поскольку соответствие им будет оцениваться в течение года сразу по 1300 банкам, риск возникновения ошибки очень велик. Плохие пройдут, а хорошие - нет, случиться может все что угодно. Поэтому мы хотели бы минимизировать такие нечеткие критерии.

-    Вы бы хотели оставить только первую группу критериев?

- Мы обсудим этот вопрос на совещании в правительстве, и вместе с Центральным банком примем окончательное решение. Мне кажется, что депутаты, если позиции правительства и Центробанка совпадут, тоже согласятся.

- Сильно ли вырастут издержки банков после введения системы страхования вкладов?

- Чтобы это не было дополнительными издержками для банков, поскольку появятся взносы и дополнительная отчетность, нужно сокращать издержки по другим статьям. В частности, мы полагаем, что нужно снизить обязательные резервы, которые коммерческие банки держат в ЦБ, уменьшить объем отчетности, поставляемый сегодня в Банк России коммерческими банками. Тогда принятие этого закона не приведет к дополнительным издержкам и послужит улучшению системы.

- Каким образом можно сократить объем отчетности банков? Не противоречит ли это установкам ЦБ?

- Это касается не только отчетности, предоставляемой по требованию Центробанка, но и других форм отчетности. В частности, банки до сих пор отвечают за кассовую дисциплину предприятий. С нашей точки зрения, это вообще нужно убрать из законодательства. Нужно в максимальной степени вывести банки из сферы валютного контроля. Сейчас они у нас являются агентами валютного контроля - эти функции нужно по большей части убрать. Не уверен, что это удастся сделать со следующего года, но в перспективе двух-трех лет это сделать желательно. У банков должна остаться функция противодействия легализации незаконно полученных доходов - это нормально, это общепринято во всем мире. Но в связи с валютным контролем они проходят регулярные проверки, предоставляют отчетность контролирующим органам.

Есть вопросы и с переходом на международные стандарты финансовой отчетности. Пока Центральный банк планирует, что в течение некоторого периода (примерно два года) банки будут сдавать отчетность и по российским, и по международным стандартам. Необходимо подумать об этом, желательно минимизировать дублирование. Естественно, в максимальной степени нужно переводить бумажную отчетность в электронную форму, особенно учитывая то, что у нас принято законодательство об электронной подписи. Есть и другие издержки - я уже упомянул фонды обязательного резервирования. Нужно уменьшать норматив обязательного резервирования: 10%-ный норматив абсолютно неразумен и является одним из существенных факторов высоких издержек. Есть проблемы, связанные с издержками деятельности на рынке ценных бумаг из-за завышенных требований ФКЦБ. Кроме того, все время идет борьба между Центральным банком и ФКЦБ за то, кто будет регулировать деятельность банков на этом рынке, поэтому все время существует риск дополнительного роста издержек. Все еще остаются вопросы по налогообложению, в частности в отношении резервов по проблемным активам, которые учитываются при начислении налога на прибыль. Стоит вопрос о том, чтобы вывести из-под налогообложения средства, направляемые на увеличение капитала кредитной организации. Мы сомневаемся в том, что это необходимо. Тогда было бы логично делать это для всех организаций в экономике, то есть восстанавливать инвестиционную льготу.

- До какого уровня, по Вашему мнению, нужно снизить фонд обязательного резервирования?

- Фонд сегодня выполняет двоякую функцию, в большей степени стерилизации денежной массы при проведении денежно-кредитной политики, чем обеспечения финансовой устойчивости самой банковской системы. Но это прерогатива Центрального банка. Мы просто надеемся, что он услышит и наш призыв - как органа, который разрабатывает меры по стимулированию экономического развития, и как банковского сообщества, которое от этих издержек страдает.

- Когда может быть принят закон о гарантировании вкладов?

- Третье чтение будет до конца ноября, и президент может подписать его уже в этом году.

- Можно ли ждать принятия в этом году и закона о кредитных бюро?

- Что касается закона о бюро кредитных историй (или кредитных бюро), то его принятия - в отличие от закона о страховании вкладов - мы не ожидаем в эту сессию. Закон о кредитных бюро не согласован - ни в правительстве, ни между депутатами и правительством. Депутатская версия, предполагающая создание Федерального бюро, нам не нравится, так как он устанавливает монополию Центрального банка на эту деятельность - на сбор информации о заемщиках, о займах, на дальнейшее распространение этой информации. Мы против этой концепции, полагая, что это нормальный бизнес, в котором государство может участвовать в минимальной степени - и мировой опыт это подтверждает. Необходимость создания определенных централизованных механизмов - в том числе участие Центробанка - вытекала из потребностей рынка, то есть они возникали сами по себе, а не формировались сверху. Если рынок захочет участия Центрального банка - он об этом скажет. Сейчас он об этом не говорит. Мы надеемся завершить подготовку закона в этом году, но принят он будет уже в весеннюю сессию Думой нового созыва.

- Депутаты говорят, что на начальном этапе работы банкам будет не очень-то интересно сдавать информацию в кредитное бюро, поэтому нужно принудить их передавать сведения в государственное бюро. Как Вы планируете решить проблему?

- Говорить, что бюро не будут созданы, потому что нет заинтересованности, априори неверно. Банки хотят создать кредитные бюро. Ассоциация российских банков уже об этом заявила. И я думаю, что после принятия закона такое кредитное бюро будет создано, тем более с учетом наличия готовых технологий подобной работы, например, у Межбанковской расчетной системы. Кроме того, есть большой интерес со стороны иностранных кредитных бюро, которые уже работают на других рынках. Они также могут создать кредитное бюро - либо сами, либо совместно с российскими участниками рынка. В принципе мировой опыт показывает, что на рынке есть место для двух-трех кредитных бюро, не больше. Но искусственно ограничивать эту конкуренцию было бы неверно. Лучше если действительно возникнут эти бюро, а потом в процессе развития участники рынка сами определят, объединяться ли им, создавать ли единое кредитное бюро.

- Если интерес к созданию бюро так велик, почему же оно до сих пор не возникло?

- Тому есть несколько причин. Во-первых, нет законодательных норм, которые бы позволили решить проблему банковской тайны, и закон должен это осуществить. Второе - безопасность информации здесь главное, и лучше, чтобы безопасность регулировалась законодательством, а не только самими банками. Все-таки они боятся - друг друга в том числе. Лучше, если эти нормы будут установлены сверху. Рынок развивается постепенно. И действительно, сейчас заинтересованности у большинства банков еще нет. Но она растет. У нас только сейчас начинают развиваться потребительское кредитование, кредитование малого бизнеса. И банки не могут избежать этого рынка, не могут уклониться от этого кредитования, поэтому они только сейчас становятся заинтересованными в этом виде услуг. Раньше, когда банки ориентировались в основном на средний и крупный бизнес, такой потребности не было. Конечно, банки не хотят терять хороших клиентов, и конфликт интересов все равно есть - каждый банк будет с трудом соглашаться на предоставление такой информации. Но я думаю, что время заставит их это делать.

- Многие опасаются, что информация в частном бюро будет слабее защищена…

- Частное будет бюро или государственное - это не имеет отношения к защищенности информации. Везде существуют примерно одинаковые риски раскрытия информации. Нет никаких оснований утверждать, что в частном секторе информация защищена хуже или лучше, чем в государственном. Есть два способа решения этой проблемы. Первый - стандарты защиты информации. Общие принципы будут устанавливаться законом, а полномочия могут быть отданы компетентным органам, например, Минсвязи, ФСБ или Центробанку, который также хорошо защищает свою информацию. Второй способ, не заменяющий первый, а его дополняющий, - жесткая ответственность за нарушение этого правила. Уголовная и финансовая ответственность лиц, которые нарушат требования о нераскрытии информации. Эти механизмы есть во всем мире и, как правило, не возникает проблем глобального масштаба, когда раскрывается вся база данных. Такого не было нигде и никогда, потому что принимаются самые жесткие меры по защите информации. Были в мире случаи, когда раскрывались файлы о конкретных клиентах, но за этим всегда следовали очень строгие меры. Разницы нет, и я не понимаю, почему мы должны больше доверять учреждению при Центральном банке, чем частной компании, которая будет четко регулироваться и контролироваться в соответствии с законом. И которая - в том случае, если это будет иностранная компания - уже имеет опыт такой работы на других рынках. У любой российской компании такого опыта нет, и риски априори будут выше. Поэтому я считаю, что оба варианта создания чисто российской или западной компании - плохие. Лучше будет, если создать компанию с участием российского и иностранного капитала - это наиболее эффективный способ. Хотя участники рынка должны решать сами.

- Кто из иностранцев мог бы прийти на этот рынок?

- Если будет принят закон, то любая иностранная компания может прийти на этот рынок. В принципе они это могут делать и сейчас. Пока заинтересованность высказала компания Experian. Она уже провела переговоры с российскими участниками рынка - с АРБ и с некоторыми банками. И мне кажется, что здесь такое соединение опыта было бы эффективным.

- Будут ли участники рынка доверять иностранной компании?

- Если это будет чисто иностранная компания, то опасения, вероятно, будут. А если это будет российская компания, созданная с участием иностранного капитала, то, думаю, опасений не будет. По настроению участников рынка я чувствую, что проблем в таком варианте быть не должно.